СНОЯВЬ

Сниться что я в родительском доме и меня огорчает состоянием ванной комнаты, она в полном упадке. Сестра сделала там ремонт и купила новую мебель. Мне так понравилось, я была в восторге, отец очень был рад такому преображению. Я всё переживаю сто не я сделала такую красоту , что не я задумалась сделать ремонт. Мы купали в новой ванной малышку мою племянницу. Потом я уже уду к бабушке, ныне покойной а тропа вся поросла молодой порослю.иду и думаю , что нужно дорожку почистить. Переживаю что почистю дорожку а веточки жечь нельзя Дальше я вижу кострище т моей соседки с которой у меня конфликт, я мало того что вижу костер но даже чувствую жар от него, пришла я к бабушке, лна вышла ко мне на встречу. Я рада была её видеть. Я её обнимаю и начинаются плакать, проснулась от овдания

Как будто снова прожили с тобой этот сон: родительский дом, ванная в упадке — прямо сердце сжимается от этого вида. Потом раз — и всё преображается: ремонт, новая мебель, красота, отец доволен, ты в восторге, но внутри щемит: «Почему не я? Почему не я додумалась, не я это сделала?» Радость вперемешку с лёгкой обидой на себя. Малышка в новой ванной — чистота, свежесть, что‑то новое, живое. А дальше — дорога к бабушке. Тропа заросла, идти можно, но уже не так просто: ветки, поросль, всё мешает. Ты идёшь и думаешь: «Надо бы расчистить», и тут же — забота, тревога: «А как? Веточки жечь нельзя…» То есть и порядок навести хочется, и как правильно — не ясно, внутри неспокойно. Потом этот костёр у соседки, с которой конфликт. У неё пламя, жар, всё горит – то, чего ты как раз боишься делать с этими веточками. Как будто у неё есть этот огонь, даже слишком, а ты стоишь и чувствуешь жар, но сама ничего не поджигаешь. И наконец — бабушка, живая, выходит к тебе, обнимаешь её и сразу слёзы. Как будто прорвало то, что долго держалось внутри. И от этого пробуждение — от плача. По ощущениям, сон весь про дом и про «добраться» — до своего, до старого, до родного. Ванная в упадке — как кусочек твоей жизни или вашей семейной истории, за который душа болит: «Ну как так запустили?» Сестра делает ремонт, и у неё получается. Радость есть, но рядом тихая зависть, вот это чувство «упустила, не сделала, не я проявилась». У нас часто так бывает: не то чтобы зло, а просто кольнёт — что кто‑то рядом взял и сделал то, на что у нас не хватило сил или решимости. Тропа к бабушке, заросшая молодой порослью, — как дорога к тем, кто дорог, но путь к ним уже не такой простой, как раньше. Жизнь идёт, всё зарастает делами, заботами, временем. Ты всё равно идёшь, и это важно. Ты не разворачиваешься, не уходишь, а думаешь, как расчистить. Но уже не по‑старому: раньше бы веточки собрали, костёр развели — и готово, а сейчас «жечь нельзя», другие правила, другие времена. Как будто и с прошлым своим, и с роднёй: хочется навести порядок, но непонятно, как правильно, чтобы ни себя, ни других не обжечь. Костёр у соседки, с которой конфликт, — это прямо как живое напоминание про ссору: там и жар, и огонь, и напряжение. Ты не просто видишь, ты телом чувствуешь этот жар. В жизни так же: с виду конфликт вроде где‑то «там», а внутри прямо печёт. И ещё интересный момент: у неё — кострище, а ты про себя думаешь: «жечь нельзя». Как будто она разрешает себе сжигать, выжигать, а ты больше про осторожность, про «как бы никому не навредить». И бабушка в конце — как тихая опора. Ты к ней дошла, несмотря на заросшую тропу, несмотря на все эти жаркие костры по пути. Обняла — и прорвались слёзы. Часто к ушедшим мы в сне приходим не столько к ним, сколько к тому чувству, которое с ними было: принятие, тепло, когда можно просто плакать и не держать лицо. В жизни ведь редко себе даём так выдохнуть. По‑человечески это всё похоже на такой внутренний узел: с одной стороны, хочется и в доме — своем, родительском, душевном — порядок навести, обновить, сделать «красоту». С другой — мешает самокритика («почему не я», «поздно спохватилась»), мешает страх сделать что‑то неправильно, обидеть, нарушить чужие границы, разжечь новый конфликт. А внутри тянет и к корням — к бабушке, к тому, где тебя принимали без сравнений и без оценок. Тут, как у нас говорили, «дорога сама подскажет, где твоя тропинка». Ты уже по ней идёшь — видишь упадок, радуешься чужому ремонту, переживаешь за дорожку, чувствуешь жар чужого костра и всё равно доходишь до тех объятий, где можно поплакать. Значит, внутри жизнь шевелится, не всё равно. Остальное потихоньку само начнёт раскладываться: где твой ремонт, где твоя дорожка, а что можно и не жечь, а просто отнести в сторону.